Книга гедонизм: Гедонизм — популярные книги – Главные книги гедониста | Издательство Zinzer Books

Содержание

Главные книги гедониста | Издательство Zinzer Books

Как пишет Википедия, Гедонизм (от греческого «удовольствие» или «наслаждение») есть философское учение, по которому получение удовольствия от жизни есть цель этой самой жизни и высшее благо. О том и список книг ниже. Удовольствие, никаких страданий, никаких убийств (ну почти), крови, разбитой любви и прочих вещей, без которых литература существовать не может. Вся гедонистическая литература, на мой взгляд, очень завязана на путешествиях. Ну представьте, дома — рутина, деньги, быт такой, что любовная лодка крошится в щепу, а стоит отъехать, как начинается радость. Ноль экономии, вино, кино и домино. О том и книги. Все — прекрасные, интересные, но сюжет не будет держать вас за горло. Эти книги лучше прочесть где-нибудь на сеновале в деревне или на пляже в Таиланде — просто спокойное, размеренное удовольствие.

 

О Генри «Короли и капуста»

Книги о латинской Америке

Книжка старая, ей больше ста лет и написана она главным литературным прохиндеем О Генри. Представьте, Латинская Америка, выдуманная страна и банановый рай. Зной и жара. Отшиб мира. Жители пытаются себя развлекать и придумывать разные социальные пертурбации, которые очень забавны, но главная идея — как в песне Винни-Пуха: «Хорошо живет на свете…». О Генри — этот тот человек, который умел жить хорошо. И писать хорошо тоже. «Короли и капуста» — гедонистическая радость читателя.

Купить электронную книгу

Купить бумажную книгу

 

Джон Хупер «Итальянцы»

книги об италии джон хупер

Сильный нон-фикш от британского автора Хупера. Италия — самая гедонистическая страна в мире, правда? Народ в Италии не парится. А как иначе? За 70 лет после Второй Мировой войны в Италии сменилось порядка двухсот правительств, страна десяток раз за это же время влезала в долговую яму и выбиралась обратно. Вы скажете, что везде так, ан нет. Не везде. Италия — самая политически нестабильная страна в развитом мире, а значит ты, будучи итальянцем, никогда не знаешь, что будет завтра. Какой твои власти примут закон. Какие налоги тебя обяжут заплатить. Да и землетресения, которые то и дело случаются на Аппенинах, не добавят уверенности в завтрашнем дне. А значит надо расслабиться и наслаждаться. Пить апероль в перерыв на обед. Есть пасту от пуза (и не толстеть, как не странно). Ведь все равно все непонятно, как жизнь повернется.

Книга Хупера — история, традиции и современное состояние Италии и ее населения. Хорошо написанная, ладная и вкусная книга.

Купить электронную книгу

Купить бумажную книгу

 

Александр Дюма «Граф Монте-Кристо»

граф монте-кристо

Понятно, в «Монте-Кристо» есть и любовь, и страдания, и разлука, и прочие радости, и на гедонистическое чтиво лучшая работа Дюма совсем не похожа. Однако, книга настолько прекрасна и увлекательна, что удовольствия по ее прочтении будет выше крыши. Вы ночей спать не будете, так сильно будет хочется узнать, что будет дальше (может я и преувеличиваю, но не сильно).

Купить электронную книгу

Купить бумажную книгу

 

Джеральд Даррелл «Земля шорохов»

Книги об Аргентине

Все, думаю, знают, что Даррелл писал о животных. И на этом интерес к писателю заканчивается. Вот еще, читать о животных. Чего интересного? Где там страсть и интрига? А меж тем все эти мысли — чушь от незнания. Даррелл — прекрасный писатель (хоть и писал исключительно ради денег на свои путешествия) и один из самых знаменитых гедонистов планеты Земля. Ну представьте, детство британца прошло на греческом острове Корфу. Пока вся больная Европа рубилась во Второй Мировой, Даррелл купался и обнимался с рыбами. Потом стал ездить по миру и собирать животных для зоопарков. Затем открыл свой зоопарк, спас не один десяток вымирающих видов фауны и умер знаменитым. Причем повторюсь, писал Даррелл отлично. Со вкусом. И книги его (причем все до единой) — отличный образец того, как можно хорошо проводить время. «Земля шорохов», о поездке автора в Патагонию, в качестве гедонистической книги выбрана случайно. У Даррелла какую книгу не возьми, не оторвешься (если, конечно, у вас нет невыплаченных кредитов, неразделенной любви в вашем сердце, семерых по лавкам без еды. Если все это есть, то Даррелл будет вас раздражать).

 

Матвей Ганапольский «Чао, Италия»

Книги об Италии

Снова Италия. Журналист и писатель Ганапольский провел год в итальянских краях и написал о том книгу. Вышло живо, интересно и с юмором. Хорошая книга о приятном времяпрепровождении.

Купить бумажную книгу

 

Тур Хейердал «Кон-тики»

Книги о путешествиях по морю

Плот, океан, макрель, веревки, паруса, акулы, бальса, Перу, Полинезия. Когда последний раз вам вслух приходилось произносить хоть одно из этих существительных? То-то же.

Идея книги такая. Книжный червь Хейердал устал сидеть по библиотекам и решил стать практикующим антропологом. Собрал коллег. Приехал в Перу. Построил плот. И поплыл на этом плоту через весь Тихий океан. Цели были научные — доказать, что полинезийцы приплыли из Латинской Америки, а не возникли там из неоткуда, но книга вышла приключенческая, увлекательная и очень радостная.

Купить электронную книгу

 

Питер Мейл «Год в Провансе»

книги гедониста

Эту книгу стоило бы поставить в начало списка гедонистической литературы. Но в конце она лучше запомнится. Британец забил на рекламный бизнес и подался в дауншифтеры. Но не в Таиланд, а во Францию. Еда там лучше, язык привычней, а люди беззаботней. Особенно во французской глубинке, где Мейл и поселился на год. Деньги у автора были, ни в чем он себе не отказывал, и поэтому получился очень размеренный, именно что гедонистический опыт. И книга вышла такой же. Читаешь и наслаждаешься.

Купить электронную книгу

Купить бумажную книгу

________________

Саша Ролла

Гедонизм в психологии, философии и религии

Гедонизм в современном мире - плюсы и минусы

Гедонизм – это учение о том, что человек все поступки совершает ради собственного удовольствия, поэтому только его и можно считать смыслом жизни. Такой подход некоторым представляется аморальным, но абсолютной правды не существует, поэтому выводы придется делать самостоятельно.

Гедонизм – что это?

В переводе с древнегреческого гедонизм – это наслаждение или удовольствие. Учение, носящее это имя, говорит о естественности поиска приятных ощущений, поэтому человек осознанно или нет движется по этому пути. А раз это заложено в людской природе, то вполне логично сознательно направлять свои действия для получения радости. Все учение заканчивается на этом утверждении, потому что эту систему никто не закончил, поэтому поведение его приверженцев может разительно отличаться.

Гедонизм в психологии

Учение зародилось еще до нашей эры, но гедонизм в социальной психологии стал рассматриваться в 20 веке. Выделяют две поведенческие концепции:

  • будущего – действия связаны с предвкушением удовольствия;
  • настоящего – поступки направлены на быстрое получение наслаждения.

Недостаток психологического гедонизма заключается в передаче центральной роли эмоциям, оставляя мыслительную часть на втором плане. На самом деле эмоции только служат маячками при установке собственной системы ценностей. Все же гедонистика позволяет исследовать акцентуации личности на приобретение физиологических удовольствий и престижных предметов, нередко лишенных практического смысла. Такие исследования актуальны благодаря возрастающему числу людей, стремящихся к максимуму наслаждения.

Гедонизм в философии

Аристипп (435-355 гг. до нашей эры) стал основоположником учения, считая, что человеческая душа испытывает два состояния – наслаждение и боль. Путь к счастью лежит в избегании неприятных ощущений и стремлении к приятным. При этом упор делался на физические аспекты. Эпикур говорил, что гедонизм в философии – это полная удовлетворенность своих желаний. Цель на само наслаждение, а свобода от несчастья. По его мнению высшая мера такого удовольствия – атараксия, душевный покой и умеренность в употреблении любых благ.

Просвещенный гедонизм получил распространение в 18 веке. Аристократия, особенно во Франции часто понимала его, как получение простейших удовольствий. Вернуть понятию философичность помог Иеремия Бентам, который перевел гедонизм на новый уровень, взяв за основу его принцип для своей теории утилитаризма. Она предусматривает такое поведение общества, при котором все его члены могут достигнуть наивысшего наслаждения.

чем опасен гедонизм

Правила жизни по гедонизму

Учение полностью не сформировано, поэтому четкой системы ценностей нет, и правила гедонизма никто не составлял. Существует только один постулат: высшая цель человека – быть счастливым. А для этого нужно сократить количество неприятных впечатлений и сконцентрироваться на вещах, приносящих радость. То есть разбираться в том, что значит гедонизм, надо на основании собственных ощущений.

Гедонизм - хорошо или плохо?

Однозначного ответа нет, все зависит от личной трактовки понятия. Для кого-то гедонизм – это погоня за новыми, все более сильными впечатлениями, а кто-то считает себя приверженцем учения из-за любви к красивой одежде и принятию ванн с душистой пеной. Понятно, что желание сделать свою повседневность немного приятнее, ничем не грозит. Если же сделать получение удовольствий самоцелью, то можно в итоге остаться только с неприятностями. Рассмотрим, чем опасен гедонизм в его абсолютной форме.

  1. Бесперспективность. Постепенно привычные удовольствия приедаются, нужны новые ступени, но когда и они пройдены, не остается ничего, что могло бы приносить радость.
  2. Трата времени
    . За поиском наслаждений легко пропустить момент для принятия шагов, решающих будущую жизнь.
  3. Проблемы со здоровьем. Многое из того, что приносит радость на физическом плане, негативно отражается на состоянии здоровья.

Гедонизм и эгоизм

Философскую сторону этого учения часто приравнивают к эгоизму, но это не вполне верно. Принципы гедонизма не предписывают сосредоточенности только на себе, не возбраняется заботиться и о наслаждении окружающих. Существуют две формы: эгоистическая и универсальная. Для первой характерна концентрация на собственных ощущениях, даже если их не разделяют другие. Ценителям второй формы важно, чтобы удовольствие распространялось и на тех, кто рядом с ними.

Гедонизм и христианство

С точки зрения религии все, что не направлено на служение Богу, является суетой, которая не достойна внимания. Поэтому гедонизм – это грех для христиан. Он не только отвлекает от высшей цели, но и замещает ее стремлением к приобретению земных благ. Это если говорить о явлении в общем, не разбирая конкретные случаи, обычное стремление к комфорту вряд ли можно назвать преступлением. Универсальная форма гедонизма тоже не всегда ведет к становлению грешником, помощь другим людям христианством приветствуется.

Нельзя говорить, что любой гедонист – грешник. Каждый случай должен рассматриваться отдельно. Если же самостоятельно разобраться в ситуации не получается, хочется и собственные религиозные убеждения не нарушить, и в комфорте себе не отказывать, то можно посоветоваться с батюшкой. Он и священные тексты лучше знает, и опыт в разрешении таких конфликтов имеет. Правда, он тоже может ошибаться, поэтому окончательное решение остается за самим человеком.

гедонизм

Известные гедонисты

В современном обществе практически на любого из селебрити можно поставить пробу «гедонист». Даже если некоторые из них и занимаются благотворительностью, то произошло это только после удовлетворения собственной жажды приятных впечатлений. Это относится не только к нашему веку, ценители комфортной жизни были всегда. После Эпикура, выведшего собственную формулу гедонизма, учение получило новую жизнь в эпоху Возрождения. Тогда его приверженцами стали Петрарка, Боккаччо и Раймонди.

Затем Адриан Гельвеций и Спиноза примкнули к учению, соотнеся удовольствия человека с общественными интересами. Томас Гоббс также выступал за ограничения, предложив принцип «не поступай с другими так, как не хочешь, чтобы поступили с тобой». Этом принципу следовали не все, самым ярким примером отказа от религиозных, нравственных и правовых рамок стали труды маркиза де Сада.

Книги про гедонизм

Явлением интересовались многие, его серьезно изучали философы и психологи, описания можно встретить и в художественной литературе. Вот некоторые книги о гедонизме.

  1. «Принципы этики» Джордж Мур. Английский философ размышляет о природе явления и указывает на ошибку – смешение понятия блага и средства его достижения.
  2. «Мозг и удовольствия» Дэвид Линден. Книга рассказывает о новейших достижениях в области нейробиологии, которые позволили по-новому взглянуть на получение удовольствия и образование зависимости от него.
  3. «Портрет Дориана Грея» Оскар Уайльд. Известное произведение, претерпевшее не одну экранизацию, демонстрирует самые негативные стороны и последствия гедонизма.
  4. «О дивный новый мир» Олдос Хаксли. Вся общественная жизнь построена на принципах достижения удовольствия. Результаты такого эксперимента описываются в произведении.
  5. «Последний секрет» Бернар Вербер. Герои этого фантастического романа пытаются заглянуть в человеческие мысли и найти причину, побуждающую совершать любые поступки.

 

Сладкая жизнь. Настольная книга гедониста. Майкл Флокер.: chto_chitat — LiveJournal

Сладкая жизнь. Настольная книга гедониста. Майкл Флокер.

От автора бестселлера Метросексуал.

 

Веселенькая розовая книжечка формата А5 в 252 страницы с картинками.

Книга и правда настольная, т.к. содержит простые истины, о которых мы постоянно забываем.

«Из словаря:

ГЕДОНИЗМ, м. 1) Учение о том, что наслаждение, счастье – это единственное или главное благо в жизни; 2) просвещенный и наполненный удовольствиями образ жизни; 3) самое приятное мировоззрение»

«Это чтение для развлечения и, если вы не будете осторожничать, изменения своего существования. Ироничное и сатиричное руководство по роскошной жизни объяснит вам, как овладеть забытым искусством приятного досуга и наслаждения бытием »

 

Книга для оптимистов и веселых людей. 

Мне понравилась. Прочитала сразу всю.

В книге автор в веселой и ироничной манере рассказывает об истории гедонизма, о современном его применении, о выпивке, сексе, курении, наркотиках и трезвых удовольствиях.

 

Вот, например, десятка «трезвых удовольствий»:

Путешествия

Секс

Общение с природой

Магазины

Гурманский обед

Артистичное самовыражение

Экстремальный спорт

Йога и медитация

Лечебная ванна

Беседы и общий смех.

 

Лично я всё это обожаю, и  давно выделила в своей жизни достаточно время на любимые дела, но, возможно, кому-то не хватает именно такого легкого пинка, чтобы стать еще счастливее 🙂

В книге много списков типа «десять приятных вещей, которые надо сделать, пока жив». На полях книги прекрасные цитаты известных писателей, философов, актеров, просто интересные факты и картинки. В конце есть довольно трогательное описание последних минут старого прожигателя жизни, авантюриста, оптимиста и, конечно, примерного гедониста, к которому пришла смерть. Глава называется «Интервью на смертном одре – ну что, как жизнь?». Я даже прослезилась, так все живо представила =) 


Последний абзац дает представление обо всей книге:

«Какая бы ни выпала вам доля, в жизни всегда есть мгновения радости и счастья. Вы можете взяться за дело и создать их сами или можете сидеть и коснеть в своих неизбывных мучениях и угрызениях. Если у вас есть мечта, вы должны ей следовать….. Но куда бы ни привел вас ваш путь, помните, что жизнь – это не задание. Это приключение, в котором вы должны найти красоту, счастье и, прежде всего, удовольствие»

Конечно, книга написана в американском стиле (много раз повторяется одно и тоже),  довольно простенькая, но я думаю, она любого заставит улыбнуться 🙂

Гедонизм. Самоучитель по философии и психологии

«Зачем мы живем?» «Какой во всем этом смысл?» «Какова цель?» – прекрасные вопросы. Все они способны наилучшим образом испортить жизнь, превратив ее в кромешный ад, который, как известно по многочисленной кино– и прочей такого рода продукции, есть бесконечное блуждание по замкнутому лабиринту.

Искать ответы на эти и подобные им вопросы – дело безумных. Живем – это факт, живем – слава богу. И если цели не ясны, смыслы призрачны и теряются в дымке неизвестности, а всякая определенность в заданной теме – подкрепленная глупостью фантазия, то стоит ли ломать над всем этим голову? Вряд ли. Может сломаться, чай не железная.

Если с чем и следует определиться, то лишь с тем, как жить, как проживать эту жизнь. Это существенно, это важно. Ответа же только два: жить можно или хорошо, или плохо. Третьего не дано. «Хорошо» или «плохо» лишено в данном случае всякого морализаторства, это констатация качества жизни: «мне хорошо», «мне плохо». Если так, то лучше «хорошо», чем «плохо», со времен Эпикура мало что изменилось. Мы разучились наслаждаться – не тонуть в запредельном, вызывающем паралич удовольствии, а наслаждаться, т. е. испытывать усладу радости. Мы превратились в вечно спешащие, бессмысленно суетящиеся автоматы, мы не знаем радости, не знаем покоя, мы не знаем, что есть «хорошо».

«Хорошо» – это удовольствие, гедонизм… Хорошо! Только как? Что это вообще такое? Да и можем ли мы теперь удовлетвориться «тихой радостью», «бесхитростными открытиями», «невинными глупостями», «милыми пустяками»? «Хорошо» – это для нас загадка, мы знаем теперь только – «нормально». Даже удовольствие само по себе – и то категория, определенная нами лишь отчасти. Впрочем, здесь действительно много аспектов, много нюансов. Остановимся лишь на том, что существенно для интеллектуала.

Большая часть неудовольствия связана со страхом (оставляем за скобками неудовольствие, вызванное глупостью и болью). Страх – естественное следствие неизвестности, когда все известно, уже не страшно. Страшно лишь до той поры, пока надеешься избежать пугающего. Когда же эта надежда отправляется ко всем чертям, она уволакивает с собой и страх, что в целом приятно. Знание в этом смысле – вещь, доставляющая немыслимое удовольствие, гедонисту отказываться от этого удовольствия не пристало. Итак, знание…

Оставшаяся часть удовольствия связана с интересом (оставляем за скобками удовольствие, вызванное физиологическими обстоятельствами и радостью, ни на чем не основанной). Интерес вызывает лишь то, что неизвестно, то, что известно, интереса не вызывает и вызывать не может, это печально, но с этим ничего не поделаешь. Единственная возможность для модернизации (перевода известного в неизвестное) кроется в опять-таки возможности увидеть известное по – новому. Это бывает интересно, поэтому к знанию следует добавить умение озадачиваться…

Вот, в сущности, и весь гедонизм интеллектуала – скромно, но со вкусом. Обе возможности получать удовольствие – узнавать и уметь озадачиваться – в нашем распоряжении. Но сумеем ли мы правильно распорядиться этим инструментарием? Периодами мне кажется, что он – этот инструментарий – тупится: когда ты узнаешь больше, чем интересно окружающим тебя людям, возникает девальвация знания («один шимпанзе – не шимпанзе»). Здесь ты в очередной раз озадачиваешься, но как-то совсем не так, как хотелось бы. Ты осознаешь вдруг, что все, сделанное тобою для избавления от одиночества, ввергло тебя в самую бездну этого самого одиночества.

Так что же такое гедонизм, к которому следовало бы стремиться? Я думаю сейчас, что это полный отказ от борьбы, от всякого сопротивления, противодействия. Это чистое, спонтанное действие – движение на незанятых клетках жизни, представляющейся здесь своеобразной шахматной доской, действие, которое совершается тобою так, словно бы есть только они одни, эти не занятые ничем клетки. Так, словно бы ограничения, накладываемые содержательностью, отсутствуют… Но здесь следует обучиться тому, как «ходить» на этом искривленном поле, поле, которое должно восприниматься тобой как неискривленное.

Здесь тебе (как шахматной «фигуре») нужны какие-то новые правила, новые степени свободы, дарованные новым видением мира. «Доска» стала объемной, но способен ли ты ощущать этот объем, достаточны ли возможности твоего психического аппарата, чтобы чисто технически обеспечить тебе это ощущение?.. К сожалению, ответ на этот вопрос носит риторический характер: каков он – «Да!» или «Нет!» – не имеет значения. Даже если «Да!» здесь – «неправильный ответ», у нас просто нет другого выбора, ибо ответ «Нет!» в этом случае – никуда не годится, даже если он «правильный».

Если действительно «правильный ответ» – «Нет!», то с гедонизмом просто ничего не получится, а без гедонизма – не получится ничего, поскольку жизнь теряет при таком раскладе свой всякий смысл – тускнеет и проституируется. Гедонист в этом смысле – это тот, кто играет ва – банк: или счастлив, или пошло все к черту! Однако же эта тактика не должна быть риском, что возможно, на мой взгляд, лишь при отказе от борьбы, от всякого сопротивления. Теперь странный вопрос, который я не могу не сформулировать именно так и только так: хватит ли у нас сил, чтобы заставить себя жить? Ответ за подлинным гедонистом…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Гедонизм — Википедия

Гедони́зм (др.-греч. ἡδονή «наслаждение, удовольствие») — аксиологическое учение, согласно которому удовольствие является высшим благом и смыслом жизни, единственной терминальной ценностью (тогда как все остальные ценности являются инструментальными, то есть средствами достижения удовольствия). Гедонизм часто отождествляют с утилитаризмом, но между этими доктринами есть различие. Гедонизм есть учение чисто аксиологическое: оно утверждает, что ценно, но не делает предписаний, как должны вести себя люди. Гедонизм сам по себе не является законченной моральной системой, он лишь может служить ценностным основанием для построения таковой. Утилитаризм есть консеквенциалистское этическое учение, которое даёт конкретные предписания для поведения людей. Утилитаризм утверждает, что правильное общество должно быть организовано так, чтобы действия людей максимально приносили друг другу удовольствие и минимизировали страдание. Гедонизм, в отличие от утилитаризма, допускает и чисто личное, эгоистическое стремление.

Гедонизм как чистая философия[править | править код]

Основоположником гедонизма считается древнегреческий философ Аристипп (435—355 гг. до н. э.), современник Сократа. Аристипп различает два состояния души человека: удовольствие как мягкое, нежное и боль как грубое, порывистое движение души. При этом не делается различия между видами удовольствия, каждое из которых в своей сущности качественно похоже на другое. Путь к счастью, по мнению Аристиппа, лежит в достижении максимального удовольствия, избегая при этом боли. Смысл жизни, по Аристиппу, находится именно в получении физического удовольствия.

Однако наслаждение у Аристиппа и киренаиков в целом — философский принцип, а не просто желание удовольствия[1]. Они не максимизируют удовольствия, а наслаждаются ими; через наслаждение проявляется свобода. А.Ф. Лосев писал по теме[2]:

«Таким образом, принцип киренаиков заключался не просто в наслаждении, но в свободе духа, который всегда наполнен наслаждениями, что бы на него ни действовало, независимо от внутреннего самонаслаждения духа от каких бы то ни было внешних влияний».

Эпикур описывает удовольствие как принцип удавшейся жизни. Удовлетворённость желаний Эпикур считает свободой от неохоты и отвращений. Целью в данном случае является не само удовлетворение, а избавление от страдания и несчастья. Высшим удовольствием и его мерой, согласно Эпикуру, является отсутствие боли и страдания. Поэтому счастье достигается с помощью атараксии — освобождения от боли и беспокойства, умеренным потреблением земных благ.

Во время расцвета абсолютизма гедонизм был одним из отличительных жизненных принципов так называемого галантного века в психологии аристократов XVIII века в Европе, и в особенности во Франции во времена правления Людовика XV. Однако зачастую он понимался вульгарно, как стремление к простейшим удовольствиям, которые в обществе обычно считались признаками аморального поведения. Возвращение серьёзного философского подхода к гедонизму обычно связывают с именем британского юриста и философа Иеремии Бентама. Бентам также является основателем утилитаризма — этической теории, согласно которой общество должно заботиться о максимизации удовольствия своих членов.[3]

Научная дискуссия вокруг гедонизма[править | править код]

Генри Сиджвик (Henry Sidgwick) в своём описании гедонистических учений ввёл различие между этическим и психологическим гедонизмом. Психологический гедонизм является антропологической гипотезой о стремлении любого человека (независимо от того, является ли он сам идейным гедонистом) увеличить собственные радости. Чисто физиологически единственными мотивами поступков являются перспектива удовлетворения и избегание страданий. В свою очередь, этический гедонизм является нормативной теорией или группой теорий о том, что человек должен стремиться к удовлетворению — или собственному (гедонический эгоизм), или всеобщему (универсальный гедонизм или утилитаризм). Бентам разделял обе формы гедонизма. В частности, как психологический гедонист он писал:

Природа поставила человека под власть двух суверенных владык: страданья и радости. Они указывают, что нам делать сегодня, и они определяют, что мы будем делать завтра. Как мерило правды и лжи, так и цепочки причины и следствия покоятся у их престола.

Таким образом, Сиджвик указал, что по крайней мере одна из форм гедонизма (психологический гедонизм) имеет характер научной гипотезы, которая нуждается в проверке. И здесь возможны были два подхода.

Первый подход научной проверки психологического гедонизма состоит в том, чтобы использовать его как постулат для некоторой более широкой теории поведения людей и проверить, действительно ли они ведут себя так. Наиболее известный пример здесь — работы участников Австрийской экономической школы и других экономистов-маржиналистов: Карла Менгера, Вильфредо Парето, Людвига фон Мизеса и т. д. Эти авторы постулировали, что любой гражданин в своём экономическом поведении стремится к максимизации удовольствия, и именно исходя из этого принимает решения о покупке товара или вступлении в иные товарно-денежные отношения. Австрийская школа совершила революцию в мировой экономической мысли, некоторые её участники (в частности, Мизес) получили Нобелевские премии. Тем не менее, до сих пор сохраняются споры, можно ли считать успехи теорий перечисленных авторов доказательством гедонизма, или же они лишь опровергают ограниченный круг альтернативных учений.

Второй подход научной проверки психологического гедонизма состоит в исследовании нейромеханизмов мотивации человека и других животных с целью выявления единого стимула любого сознательного поведения. Психологический гедонизм верен, если за любым сознательным поступком всегда лежит один и тот же конечный критерий принятия решения. Наиболее известные аргументы в пользу гедонизма связаны с работой так называемых центров удовольствия. В 1954 году американские физиологи Олдс и Милнер показали, что электростимуляция некоторых центров мозга крыс и мышей может по сути напрямую управлять их поведением. Было показано, что животным нравится стимуляция этих центров, и даже если им самим предоставляется возможность замыкать электроды, они это делают безостановочно, отказываясь от еды и других необходимых действий.[4]

Дальнейшие исследования показали, что найденные учёными центры связаны с выделением таких нейромедиаторов как дофамин, серотонин и норадреналин, но они ответственны скорее за стимуляцию, нежели собственно за удовольствие. Аналогичные опыты на людях показали, что хотя у них и присутствует сильная мотивация стимулировать центры, они испытывают при этом не столько удовольствие, сколько азарт и предвкушение.[5] Однако в мозге были обнаружены другие центры (на этот раз, связанные с работой не катехоламинов (норадреналин и др), а опиоидов). В частности, Берриджем и Смитом было показано, что удовольствие можно надёжно вызывать, воздействуя на опиоидные мю-рецепторы в бледном шаре и прилежащем ядре.[6] Тем не менее, как признают сами авторы, само наличие этих центров тоже мало что доказывает, так как неясен дальнейший каскад событий после раздражения рецепторов.

В 2014 году Виктор Аргонов предложил набор постулатов, подтверждение которых могло бы строго означать научную проверку психологического гедонизма.[7] Он утверждает о необходимости поиска нейрокоррелята удовольствия — нейрофизиологического параметра, максимизация которого однозначно связана с любым волевым поведением. На сегодняшний день такой параметр неизвестен. Ни уровень катехоламинов, ни уровень опиоидов не могут претендовать на роль нейрокоррелята удовольствия. Скорее всего, работа этих нейромедиаторов является лишь промежуточным звеном в механизме появления удовольствия. Помимо нейромедиаторных, существуют и более фундаментальные гипотезы о нейрокорреляте удовольствия. Так, Карл Фристон считает, что поведение может быть сведено к минимизации информационной свободной энергии.[8] Согласно теории Владимира Швыркова, фундаментальной целью работы мозга является снабжение нейронов определёнными метаболитами.[9] Наконец, Сергей Мурик предполагает, что непосредственным нейрокоррелятом удовольствия является уровень поляризации мембран отдельных нейронов.[10][11] Такое обилие гипотез указывает, что наука пока далека от строгого определения нейрокоррелята удовольствия, если он вообще есть. Тем не менее, работы в этом направлении продолжаются. В итоге, по мнению Аргонова, наука должна найти фундаментальную мотивацию, которую невозможно перепрограммировать никакой модификацией мыслящей структуры. Если такая фундаментальная мотивация существует, то это, вероятно, и стоит считать доказательством психологического гедонизма.

Гедонизм и футурология[править | править код]

Современная футурология (главным образом, трансгуманисты) считает, что в будущем человек сможет менять структуру своего тела и искусственно изменять психику.[12][13][14] Значительная часть трансгуманистов придерживается гедонистических ценностей и считает, что одним из магистральных направлений дальнейшей автоэволюции биосферы будет повышение счастья человека и, возможно, остальных чувствующих существ. Происходить этот процесс будет с помощью новейших технологий, включая прямое воздействие на мозг.

Наиболее известным представителем гедонистического трансгуманизма является британский философ Дэвид Пирс, автор книги «Гедонистический императив»[15]. В ней гедонизм рассматривается как основополагающая нравственная ценность для всей биосферы. Дэвид Пирс является одним из основателей «Аболиционистского общества» (The Abolitionist Society)[16] — группы трансгуманистов, призывающих к прекращению страданий всех чувствующих живых существ посредством использования передовых биотехнологий. Сегодня Пирс призывает к использованию всех доступных средств для этих целей, включая сильнодействующие психотропные препараты. Он является последовательным сторонником легализации наркотиков и владеет рядом доменов со скандальными названиями, например, opioids.com, mdma.net и др. В частности, энтактоген MDMA (Экстази) он считает препаратом, показывающим человеку мир будущего, где будут побеждены психические болезни и насилие.

В традиционных обществах имелся недостаток ресурсов, и гедонизм не получил широкого распространения. Даже в Древней Греции, где была изобретена эта концепция, она подвергалась осмыслению и часто рассматривалась философски, а не как примитивный призыв к увеличению потребления удовольствий — см. различные ответвления в учении киренаиков.

В до- и индустриальном обществе удовольствия ограничивались этикой по принципу «делу — время, потехе — час». Затем сформировалась протестантская этика, которая провозглашала рациональное использование богатства как признака религиозной избранности, а не источника получения удовольствий. Наличие даже значительного капитала не означало возможности имманентной праздности[17].

Однако современный мир в развитых странах не испытывает недостатка ресурсов, а общественная либеральная этика положительно относится к росту потребления. Когда эта теденция только намечалась, Герберт Маркузе счёл основной чертой современного ему общества утверждение нарциссизма, а Эрих Фромм — становление радикального гедонизма[18]. При этом нарциссизм и гедонизм тесно связаны между собой, являясь проявлениями единого процесса и усиляя друг друга на фоне массовой культуры, нивелирующей значение ценностей, отличных от материальных и от получения примитивных удовольствий животного уровня[19].

Некогда возникшие в античности теории этического релятивизма и гедонистического аморализма в современности ведут к обесцениванию в социуме общих ценностей как таковых. Индивидуализм ложно понимается как безусловное самооправдание «свободы самовыражения», в чём бы она не заключалась, лишь бы не попадала под юридический запрет.

В античности подобный кризис не возник, так как этика получила дальнейшее развитие параллельно со становлением наук и логики как таковой. В современности это может соответствовать культуре, которая основана на почитании науки, развития и т.д.

Однако в современности потакание примитивному гедонизму является бизнесом, от фастфуда и до порнографии, причём ситуация постоянно ухудшается[20].

Более того: если в современном социуме Запада можно увидеть признаки пресыщения потребительством и идеалами либерализма, то большинство менее развитых стран, подключённые к общему глобальному рынку, только начинают «входить во вкус». При это рекламно-развлекательная машина действует на всём информационном пространстве, что в современности облегчено наличием интернета. Таким образом, даже если население стран Запада пресытится потреблением ради потребления, это будет компенсировано разрастающимся внедрением общества удовольствия как самоцели во всем остальном мире: «маховик индустрии развлечений, гедонизма и потребительства начинает раскручиваться все сильнее и остановить его импульсами из обществ, которые уже устали от этого процесса, теперь невозможно»[21] (при сохранении либерализма).

  1. Кучковский П. В. Парадоксы чувств у киренаиков и их связь с софистами // Молодой ученый. — 2016. — №2. — С. 973-980.
  2. Лосев А. Ф. История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон — М.: ООО «ИздательствоACT»; Харьков: Фолио, 2000. — С. 128.
  3. Bentham, Jeremy. An introduction to the principles of morals and legislation (англ.). — London: T. Payne, 1789.
  4. Olds J., Milner P. Positive reinforcement produced by electrical stimulation of septal area and other regions of rat brain (англ.) // Journal of Comparative and Physiological Psychology (англ.)русск. : journal. — 1954. — Vol. 47. — P. 419—427.
  5. Berridge K. C., Robinson T. E. What is the role of dopamine in reward: Hedonic impact, reward learning, or incentive salience? (англ.) // Brain Research Reviews (англ.)русск. : journal. — 1998. — Vol. 28. — P. 309—369.
  6. Smith K. S., Berridge K. C. Opioid limbic circuit for reward: interaction between hedonic hotspots of nucleus accumbens and ventral pallidum (англ.) // Journal of Neuroscience (англ.)русск. : journal. — 2007. — Vol. 27. — P. 1594—1605.
  7. Argonov V. Yu. The Pleasure Principle as a Tool for Scientific Forecasting of Human Self-Evolution (англ.) // Journal of Evolution and thechnology : journal. — 2014. — Vol. 24. — P. 63—78.
  8. Friston K. The free-energy principle: A unified brain theory? (англ.) // Nature Reviews Neuroscience : journal. — 2010. — Vol. 11. — P. 127—138.
  9. Швырков, В. Б. Введение в объективную психологию. Нейрональные основы психики (рус.). — Москва: Издательство Института психологии РАН, 1995.
  10. Мурик, С. Е. Общие нейрональные механизмы мотиваций и эмоций (рус.). — Иркутск: Издательство Иркутского государственного университета, 2006.
  11. ↑ О природе эмоций, или Что чувствует амёба в горячей воде
  12. Bostrom N. A history of transhumanist thought (неопр.) // Journal of Evolution and Technology. — 2005. — Т. 14. — С. 1—25.
  13. Косарёв В. В. Кто будет жить на земле в 21 веке? (неопр.) // Нева. — 1997. — С. 135—149.
  14. Аргонов В. Ю. Искусственное программирование потребностей человека: путь к деградации или новый стимул развития? (рус.) // Вопросы философии : журнал. — 2008. — Т. 12. — С. 22—37.
  15. Pearce, David. The Hedonistic Imperative (англ.) (1995—2007). Дата обращения 16 июля 2013. Архивировано 19 июля 2013 года.
  16. ↑ The Abolitionist Society (англ.). Дата обращения 16 июля 2013. Архивировано 2 декабря 2008 года.
  17. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма / Вебер М. Избранные произведения. — М.: Прогресс, 1990. — 808 С.
  18. Красникова В.П. Гуманистическая философия Эриха Фромма // Философские исследования и современность. Вып. 4. — М., 2015. — С. 103-110.
  19. Аль-Хуссаини Р.Х. Гедонистические начала личности // Теория и практика общественного развития. — 2012. — №2. — С. 34-37.
  20. Неганов В.В., Щёлоков К.С. К вопросу об античных истоках западного индивидуализма // Вестник Московского университета МВД России. —2015. — № 5. — С. 193-195.
  21. Неганов В.В., Стрелкова Н.В., Щёлоков К.С. К вопросу об истоках и развитии современного гедонизма // Вестник Московского университета МВД России. — 2016. — №2. — С. 35-38.

4 архетипа поведения: гедонист, нигилист, участник крысиных бегов и просто счастливый человек

На примере гамбургеров автор выделяет 4 архетипа поведения человека, характеризующийся специфичными для него психологическими установками и поведенческим образцом: Гедонист, Нигилист, Участник крысиных бегов и просто Счастливый человек

(мне кажется без гамбургеров было бы лучше, но что поделать, американский автор) 


Архетип
Гедонизма


Первый архетипический гамбургер — вкусная, но вредная для здоровья булочка с сомнительной начинкой. Поедание такого гамбургера в настоящий момент было бы благом, поскольку доставило бы мне удовольствие («нынешнее благо»), но в будущем непременно обернулось бы злом, поскольку впоследствии я бы плохо себя чувствовал («будущее зло»).

Характерная особенность, определяющая собой архетип гедонизма, как раз и заключается в том, что все происходящее в настоящий момент воспринимается как благо, но в будущем непременно обернется злом. Гедонисты живут по принципу: «Стремись к наслаждениям и избегай страданий»; все их старания направлены на то, чтобы наслаждаться жизнью сегодня и сейчас, игнорируя потенциальные отрицательные последствия их поступков в будущем.

Гедонист ищет наслаждений и избегает страданий. Он заботится только об утолении собственных желаний и почти совсем не думает о будущих последствиях. Полноценная жизнь, по его мнению, сводится к последовательности приятных ощущений. Если в настоящий момент что-то доставляет ему удовольствие, это служит достаточным оправданием для того, чтобы этим заниматься, пока на смену прежнему увлечению не придет новое. Гедонист с энтузиазмом заводит новых друзей и возлюбленных, но как только их новизна меркнет, он моментально находит себе новые привязанности. Поскольку гедонист зациклен только на том, что происходит с ним в настоящий момент, он ради минутного удовольствия готов совершать поступки, которые впоследствии способны нанести ему громадный урон. Если наркотики приносят ему наслаждение, он будет их принимать; если ему кажется, что работа — это слишком трудно, он будет ее избегать.

Гедонист совершает ошибку, отождествляя любое усилие со страданием, а наслаждение — со счастьем. Мы не сможем найти счастье, если ищем только одних лишь наслаждений и избегаем страданий. И тем не менее гедонист, живущий внутри каждого из нас, в неизбывной тоске по какому-то райскому саду продолжает отождествлять труд со страданием, а безделье с наслаждением.

Михай Чиксентмихайи, который в своей научной работе исследует почти исключительно состояния наивысшей творческой активности и душевного подъема, утверждает, что «лучшие моменты в жизни человека обычно наступают тогда, когда его тело или ум напряжены до предела в добровольном стремлении выполнить какое-то трудное задание или совершить подвиг». Гедонистическое существование без борьбы — отнюдь не рецепт счастья.

Жить па гедонистический манер временами тоже бывает полезно. Тот, кто живет сегодняшним днем, молодеет душой — лишь бы в долгосрочном плане это не привело ни к каким негативным последствиям (вроде тех, которые бывают от приема наркотиков). Если мы немножко расслабимся, побездельничаем и порадуемся жизни — поваляемся на пляже, наедимся гамбургеров из «Мак-Дональдса», а потом еще полакомимся мороженым с фруктами и взбитыми сливками или просто поглазеем в телевизор, — мы от этого сделаемся только счастливее.

Вопрос: Вернитесь памятью в те времена — будь то единственный эпизод или достаточно длительный промежуток времени, — когда вы жили как гедонист. Что вы приобрели и что потеряли, живя подобным образом?

Архетип Крысиных Бегов


Второй тип гамбургера, который пришел мне на ум, — это безвкусная булочка с постной вегетарианской начинкой, приготовленная исключительно из полезных для здоровья ингредиентов. Поедание такого гамбургера было бы благотворно для будущего, поскольку вследствие этого я был бы здоров и хорошо себя чувствовал («будущее благо»), но в настоящий момент причинило бы мне одни неприятности, поскольку мне было бы противно жевать эту дрянь («нынешнее зло»).
Этому гамбургеру соответствует архетип крысиных бегов. С точки зрения «крысы», настоящее не стоит ломаного гроша по сравнению с будущим, и бедняга страдает во имя некой предвкушаемой выгоды.

Участники крысиных бегов отличаются прежде всего своей неспособностью получать удовольствие от своих занятий, а также своей неистребимой верой в то, что стоит им достичь какой-то конкретной цели — и они будут счастливы во веки веков.

Причина того, что вокруг нас так много людей, участвующих в крысиных бегах, кроется в нашей культуре, которая способствует укоренению подобных суеверий. Если мы заканчиваем семестр на одни десятки, то получаем подарок от родителей; если мы выполняем план на работе, то в конце года получаем премию. Мы привыкаем не думать ни о чем, кроме цели, которая маячит перед нами на горизонте, и не обращать внимания на то, что происходит с нами в настоящий момент. Всю свою жизнь мы гонимся за бесконечно ускользающим от нас призраком будущего успеха. Нас награждают и хвалят не за то, что происходит с нами в пути, а лишь за успешное завершение путешествия. Общество вознаграждает нас за результаты, а не за сам процесс; за то, что мы достигли цели, а не за то, что мы прошли тот путь, который к ней ведет.

Стоит нам только достичь намеченной цели, как мы немедленно испытываем чувство облегчения, которое так легко перепутать со счастьем. Чем тяжелее бремя, которое мы несем в пути, тем сильнее и приятнее испытываемое нами чувство облегчения. Когда мы путаем это минутное облегчение со счастьем, мы тем самым укрепляем иллюзию, будто счастливыми нас сделает простое достижение цели. Чувство облегчения, конечно же, имеет для нас определенную ценность — ведь оно приятно и вполне реально, — и все же не нужно путать его со счастьем.

Чувство облегчения можно считать своего рода негативным счастьем, поскольку его источник — это те же стресс и беспокойство, но взятые с обратным знаком. По самой своей природе облегчение предполагает неприятные переживания, и поэтому счастье, возникшее из чувства облегчения, не может длиться сколько-нибудь долго. Если у женщины, страдающей от мучительного приступа мигрени, вдруг перестанет раскалываться голова, то из-за одного только отсутствия боли она почувствует себя счастливейшим человеком на свете. Но поскольку подобному «счастью» всегда предшествует страдание, то отсутствие боли — это всего лишь минутное облегчение от чрезвычайно негативных переживаний.

К тому же чувство облегчения всегда является временным. Когда у нас перестает стучать в висках, само по себе отсутствие боли доставляет нам определенное удовольствие, но затем мы очень быстро привыкаем к этому состоянию и считаем его чем-то само собой разумеющимся.

Участник крысиных бегов, который путает облегчение со счастьем, проводит всю жизнь в погоне за своими целями, считая, что для счастья ему достаточно просто чего-то достичь.

Вопрос: не чувствуете ли вы время от времени, что вы точно такой же участник крысиных бегов? Если бы у вас была возможность взглянуть на свою жизнь со стороны, какой совет вы бы дали самому себе?

Архетип Нигилизма


Третий тип гамбургера — наихудший из всех возможных — одновременно и невкусен, и вреден для здоровья. Если бы я его съел, это причинило бы мне вред и в настоящем, поскольку у этого гамбургера отвратительный вкус, и в будущем, поскольку его поедание порядком подпортило бы мне здоровье.
Наиболее точная параллель для такого гамбургера — это архетип нигилизма. Он характерен для человека, который утратил вкус к жизни; такая личность не в состоянии ни наслаждаться минутными радостями, ни устремляться к великой цели.

В контексте этой книги нигилист — это человек, который разочаровался в самой возможности счастья и покорно смирился с тем, что в жизни нет никакого смысла. Если архетип крысиных бегов весьма удачно характеризует состояние человека, который живет ради светлого будущего, а архетип гедонизма — состояние человека, который живет сегодняшним днем, то архетип нигилизма в точности отображает состояние человека, который прикован цепями к прошлому. Те, кто смирились со своим нынешним несчастьем и заранее уверены, что такая же жизнь уготована им и в будущем, никак не могут выбросить из головы свои прежние неудачные попытки стать счастливыми.

Вопрос: Попробуйте вспомнить то время — будь то единственный эпизод или достаточно длительный промежуток времени, — когда вы ощущали себя нигилистом, неспособным выбраться из скорлупы своего тогдашнего несчастья. Если бы у вас была возможность посмотреть на эту ситуацию со стороны, какой совет вы бы дали самому себе?

И участник крысиных бегов, и гедонист, и нигилист — все они, каждый на свой лад, заблуждаются — неверно интерпретируют действительность, не понимают истинной природы счастья и не знают, что нужно для полноценной жизни. Участник крысиных бегов страдает вследствие «обманчивости любых достижений» — ложной веры в то, что если мы достигнем очень важной цели, то будем счастливы до конца своих дней. Гедонист страдает из-за «обманчивости текущего момента» — ложной веры в то, что счастье можно испытать, погрузившись в нескончаемый поток минутных наслаждений в отрыве от нашего жизненного предназначения. Нигилизм — это также заблуждение, неверная интерпретация действительности — ошибочная вера в то, что как ни крути, а счастье все равно недостижимо. Упомянутое заблуждение проистекает из неспособности усмотреть возможность синтеза между стремлением чего-то достичь и текущим моментом — некоего третьего пути, по которому можно будет выбраться из того незавидного положения, в которое мы попали.


Архетип Счастья


Однако эти три представленных мной архетипа отнюдь не исчерпывают всех возможных вариантов — остается еще один, который нам необходимо рассмотреть. Что вы скажете насчет гамбургера, который был бы ничуть не менее вкусен, чем тот, от которого я отказался, и в то же время ничуть не менее полезен для здоровья, чем постная булочка с вегетарианской начинкой? Гамбургер, который бы одновременно содержал в себе и нынешнее, и будущее благо?

Этот гамбургер суть живая иллюстрация архетипа счастья. Счастливые люди живут спокойно, пребывая в твердой уверенности, что те самые занятия, которые доставляют им массу удовольствия в настоящем, обеспечат им полноценную жизнь в будущем.

Иллюзия участника крысиных бегов заключается в том, что если он когда-нибудь в будущем сумеет достичь намеченной цели, то будет счастлив до конца своих дней; ему невдомек, что путь к цели ничуть не менее важен, чем сама цель. Иллюзия гедониста, наоборот, заключается в том, что для него важен только путь, но не цель. Нигилист, отчаявшись достичь цели и махнув рукой и на нее, и на путь к ней, полностью разочаровался в жизни. Участник крысиных бегов становится рабом будущего, гедонист — рабом настоящего, а нигилист — рабом прошлого.

Для того чтобы стать счастливым всерьез и надолго, необходимо получать удовольствие от самой дороги к цели, которую мы считаем достойной. Счастье не в том, чтобы взобраться на вершину горы, и не в том, чтобы бесцельно бродить по горам; счастье — это то, что мы испытываем, когда карабкаемся на вершину.

Наша главная цель — проводить как можно больше времени, занимаясь теми делами, которые являются для нас источником не только настоящих, но и будущих благ.

Вопрос: Вспомните один или два периода в вашей жизни, когда вы наслаждались одновременно настоящими и будущими благами.

Упражнение Четыре сектора


Опросы людей, которые регулярно ведут дневник, свидетельствует о том, что письменный отчет о событиях нашей жизни — как негативных, так и позитивных — способствует повышению уровня нашего душевного и физического здоровья.

На протяжении четырех дней подряд как минимум по пятнадцать минут в день пишите о том, что с вами происходило в каждом из этих четырех секторов. Напишите о тех временах, когда были участником крысиных бегов, гедонистом и нигилистом. В четвертый день напишите о счастливых временах в вашей жизни. Если вы растрогаетесь до такой степени, что захотите написать о каком-то конкретном секторе побольше, так и сделайте, но не пишите больше чем об одном секторе в день.

Не беспокойтесь насчет грамматики или правописания — просто пишите. Важно, чтобы в своем сочинении вы честно рассказали о тех эмоциях, которые вы испытывали когда-то или испытываете сейчас, а также о том, какой именно поведенческий сценарий вы осуществляли (то есть какие поступки вы тогда совершали) и какие мысли при этом были у вас в голове или возникли в ней во время написания этого текста .

Вот кое-какие инструкции по поводу того, что писать в каждом из этих четырех секторов:
• УЧАСТНИК КРЫСИНЫХ БЕГОВ. Расскажите о каком-либо периоде в своей жизни, когда вы чувствовали себя крысой, безостановочно бегущей вперед и вперед по беговой дорожке к «светлому будущему». Почему вы это делали? Какие блага приносила вам подобная жизнь, если, конечно, в этом для вас было какое-то благо? Какую цену вы за это платили или не платили никакой?
• ГЕДОНИСТ. Расскажите о каком-либо периоде в своей жизни, когда вы жили как гедонист или предавались гедонистическим радостям. Какие блага приносила вам подобная жизнь, если, конечно, в этом для вас было какое-то благо? Какую цену вы за это платили или не платили никакой?
• НИГИЛИСТ. Расскажите о самых тяжелых минутах в своей жизни, когда вы, махнув на все рукой, смирялись со своей горькой участью. Или о том, что происходило с вами в более длительный промежуток времени, на протяжении которого вы чувствовали себя беспомощным. Поделитесь самыми сокровенными чувствами и мыслями, которые вам приходили в голову тогда и теперь, когда вы пишете этот текст.
• СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК. Расскажите о каком-нибудь невероятно счастливом времени в своей жизни или о тех минутах, когда вы были особенно счастливы. Перенеситесь в своем воображении в то время, попытайтесь повторно испытать свои тогдашние эмоции и затем напишите о них.
Что бы вы ни писали, пока вы это пишете, ваши писания предназначаются только для ваших собственных глаз. Если же, закончив писать, вы захотите прочитать то, что у вас получилось, близкому человеку, вы, конечно же, вправе это сделать, но важно, чтобы при выполнении этого упражнения вы не чувствовали себя скованно. Чем больше вы сумеете открыться, тем больше пользы вы извлечете из своих писаний.

Сектор нигилизма и сектор счастья необходимо будет проработать еще как минимум дважды. Когда вы будете выполнять упражнение повторно, можно вспомнить те же самые события или написать о чем-нибудь другом. Время от времени пересматривайте заново все, что написали, — это можно делать раз в три месяца, раз в год или раз в два года.

по книге Тал Бен-Шахар: Научиться быть счастливым

также еще по книге ссылки:

Как мне стать счастливее?
Ритуалы, которые сделают вас счастливее
Выражайте благодарность

Литературный гедонизм. Уроки чтения. Камасутра книжника

Литературный гедонизм

Школа, где я учился, была не хуже других. Про ту, где учил, такого не скажешь. Дети ссыльных из рабочего поселка составляли смешанный класс, но я не интересовал ни русских, ни латышей. Лев Толстой их занимал еще меньше. Правда, за последней партой сидела умная, толстая и некрасивая девица. На переменах она читала Карамзина, и ей я был тоже не нужен.

Жизнь моя казалась чудовищной. По ночам я готовился к изощренным урокам, которые по утрам срывали мои ученики. После обеда (и вместо него) я отчитывался директору за поставленные двойки. В учительскую я боялся заходить из-за учителей в галифе, в уборную – из-за куривших школьников. Меня спас урожай. Всех отправили на картошку, и вместо одуряющих уроков я старательно копался в сырых грядках, не поспевая за учениками. Пока я набирал мешок колхозу, они ссыпали два себе. Глядя на их спорую работу, я остро почувствовал собственную бесполезность. Посреди бесцветного картофельного поля жидким балтийским деньком меня одолела еретическая мысль о бессмысленности школы. Ни той, ни этой, ни всякой другой – в любой стране, но на этой планете.

Наверное, я был плохим учеником, но я всегда любил учиться – лишь бы не в школе. Наверное, мне попались плохие, как и я, учителя. Наверное, бывают замечательные школы, но ведь и там учат черт-те чему. Господи, какой чуши я наслушался в своей десятилетке. Ну кто в здравом уме хочет знать, чему равен синус альфы? какова валентность водорода? как нам реорганизовать “рабкрин”?

Состав образования всегда отстает от прогресса и никогда не бывает актуальным. В XVIII веке школа учила про газ флогистон, в XX – квадратному уравнению. Ни того, ни другого мне так и не пришлось встретить на двух континентах, где я жил, и в пятидесяти странах, где я бывал. В утешение говорят, что любая учеба – от астрологии до истории КПСС – развивает мышцы мозга, хотя я и не уверен, что они у него есть.

Единственными осмысленными уроками были те, которые я всегда прогуливал, – пение, труд и физкультура. Первое могло научить меня наслаждению музыкой, которого я был напрочь лишен до сорока лет. Второй нужен каждому, чтобы испытать физиологическое удовольствие от массажа рук о работу. Физическая же культура служит прообразом любой другой. По-настоящему мы знаем то, что умеем. Только целостное – а не головное – знание преображает человека радикально и навсегда: нельзя разучиться плавать. Но как раз всему первостепенному, дающему навык и приносящему радость, мы учились вне школы, а часто и вопреки ей.

В моем детстве лучшим примером служил футбол. Никто никогда не объяснял нам правил, но каждый мальчик страны владел ими не хуже судьи, в котором мы не нуждались. С другой стороны, за треть века в Америке я так и не научился бейсболу, забывая правила игры раньше, чем мне заканчивали ее объяснять. И все потому, что футбол входил в меня сам – ненасильственное, органическое знание, содержащее награду в самом себе. Сегодня таким “футболом” служат компьютеры, обращению с которыми дети учатся шутя, а мы плача. В англоязычной “Википедии” – миллионы статей, и большую часть написали школьники. Школа тут ни при чем. Она всегда отстает и давит, как будто у нее нет другого выхода.

Может, и нет. Я не настаиваю на своей педагогической гносеологии. Возможно, в той параллельной вселенной, где бог – завуч, кому-то нужны логарифмические таблицы Брадиса. И кто я такой, чтобы отнимать их у школьника? Меня, в конце концов, волнует только один предмет – мой, и он называется литературой.

* * *

Литература считалась главной – наряду с математикой. И ту и другую мы учили каждый день по одинаковой методике. Каждое художественное произведение тоже считалось задачей, решение которой содержалось в разделе “Ответы” и называлось “идеей”. Одну такую я решал на вступительном сочинении: “Народ у Некрасова и Маяковского”. Найти то, что объединяет три части этого уравнения, – увлекательная задача, с которой сегодня мне уже не справиться. Школьная, идущая от Платона и Гегеля, ученость искала растворенный в тексте тезис, очищенный от сюжетных частностей. Это и была идея, ради которой автор писал книгу, а мы ее читали. Уроки литературы заключались в дистилляции таких “идей”. Поскольку набор их был небольшим и стандартным, школа шла от обратного, находя в книге заранее известное.

Сведенная к идеям литература пуста и бесплодна, как горная цепь. Чтобы оживить ее, популярные учителя меняли средневековую схоластику на античную риторику, подменяя литературу “человековедением”. Классика поставляла учебные модели поведения, которые нам было положено оценить и освоить. Восьмиклассницы решали, следовало ли Татьяне уступить домогательствам Онегина. Восьмиклассники – почему Печорин не хотел служить отечеству. Я не знаю ответов на эти вопросы, но это не смущало школу и развлекало школьников.

Лучшие учителя, избегая ригоризма идейных вершин и сплетен житейского болота, шли средним путем. Они заменяли литературу историей литературы. На этом поприще школа достигла самого большого и наиболее долговечного успеха: она создала канон. От “Повести временных лет” сквозь “Князя Игоря”, Фонвизина и Карамзина он тянется к Пушкину, обнимает золотой XIX век и завершается бесспорным Чеховым. Канон – базис национальной культуры: он – производит русских. В древнем разноплеменном Китае китайцами считали всех, кто знал иероглифы. Наши иероглифы – это классики, Толстой и Пушкин.

Мы не всегда отдаем себе в этом отчет, потому что воспринимаем канон как непременную, естественную, почти физическую данность. Я не могу себе представить родившегося в СССР человека, который не знал бы Пушкина. На нем стояла страна даже тогда, когда исчезло прежнее название и изменились старые границы.

Так, однако, бывает далеко не всегда и не всюду. В Америке, скажем, нет и не было своего Пушкина. Как и нет списка обязательных, да и любых других классиков. Конечно, и американская школа учит “Ворона”, занимается “Геком Финном”, упоминает “Моби Дика”, читает “Над пропастью во ржи” и проходит “Убить пересмешника”. Но американские писатели не составляют частокола, ограждающего национальную идентичность. Канон в Америке – привозной, и уже поэтому эклектичный и произвольный. Одни включают в него Платона, другие – “Робинзона Крузо”, большинство – Шекспира, но никто уже не считает канон непобедимым и вечным. Отчасти то место, которое у нас занимает родная литература, в Америке отведено Библии. К этому, впрочем, не имеет отношения американская школа, разумно охраняющая свою непреклонную светскость.

Жизнь без канона – новый опыт. Многие считают его трагичным, ибо роль отобранных веками классиков играет мимолетная поп-культура. Когда я приехал в Америку, мне трудно было разговаривать с окружающими, потому что у нас не было общего языка – контекста. Если русское поле цитат составляли книги, то американское – фильмы, песни, сериалы, звезды. Сегодня, однако, это – универсальный набор, и русскому школьнику легче найти общий язык с американским сверстником, чем со своими родителями.

Распад авторитарного по своей природе канона – мировое явление, связанное с общей демократизацией культуры. До отечественной школы он добрался вместе с падением прежней власти. Первой развалилась литература хх века. Все, что попало в канон после Горького и под давлением, вылетело из него первым. За опустевшее от “Поднятой целины” место школа сражалась с азартом недавно обретенной свободы. В программу включали то Платонова, то Ахматову, то “Трех мушкетеров”. В таком списке нет ничего плохого, но это – не канон, а хорошая компания. Произвол пресекает традицию. А без нее школьная литература подменяет библиотекаря: она предлагает книги вместо того, чтобы научить их читать.

Сомнительность уроков литературы станет заметней, если сравнить их с другими. Представьте, что нас заставляют учить не таблицу умножения, а историю таблицы умножения. Вместо принципов деления и сложения – примеры деления и сложения. Вместо методов анализа – набор результатов. Вместо игры на пианино – эволюцию инструмента. Получается, что такого предмета, как “литература”, нет и быть не может. Ведь школа должна научить не тому, что читать, а тому – как. Особенно – сегодня, когда xxi век предложил книге столь соблазнительный набор альтернатив, что чтение может выродиться в аристократическое хобби вроде верховой езды или бальных танцев. Чтобы сохранить чтение, надо вернуться к “арифметике чтения”. Только навык умелого чтения позволяет решить всякую задачу и влюбиться в подходящую, а не навязанную программой книгу. Чтению учат, как всему остальному: осваивая азбуку, исследуя связи, понимая цели и оценивая средства, но главное – ставя себя на место автора. Чтобы стать хорошим читателем, надо быть писателем, или – хотя бы – побыть с ним.

Медленно и упрямо ты идешь вплотную за автором, чтобы, переняв его опыт и обострив свою интуицию, настигнуть его. В тот счастливый момент, когда ты, научившись сливаться с текстом, догадываешься, что будет в следующем абзаце, сдан первый экзамен.

Теперь, освоив трудные азы медленного чтения, можно развернуть книги веером, чтобы понять устройство каждой. Мудрость в том, чтобы находить отличия. Нельзя судить о вине по градусам, и разные книги нужно уметь читать по-разному. Поэтому уроки чтения отвечают на множество необходимых вопросов. Как читать про любовь и как – про Бога? Как справиться с трудными книгами и как – с простыми? Как узнать на странице автора и почему этого не следует делать? Как нащупать нерв книги и как отличить его от сюжета? Как войти в книгу и как с ней покончить? Как овладеть языком и как обходиться без него? Как пристраститься к автору и как отказать ему от дома? Как влюбиться в писателя и как изменить ему? Как жить с библиотекой и как, наконец, вырваться из нее?

В сущности, все великие учителя литературы, такие как Борхес и Набоков, предлагали нам уроки чтения. Например, Бродский, проведя значительную и далеко не худшую часть жизни за университетской кафедрой, никого не учил писать стихи, лишь читать их, но так, чтобы каждый чувствовал себя поэтом. По Бродскому каждая строка требует от нас того же выбора, что и от автора. Оценив и отбросив другие возможности, мы понимаем бесповоротную необходимость именно того решения, которое принял поэт. Пройдя с ним часть пути, мы побывали там, где был он. Такое чтение меняет ум, зрение, речь и лицо. Но это далеко не самое важное.

Читательское мастерство шлифуется всю жизнь, никогда не достигая предела, ибо у него нет цели, кроме чистого наслаждения. Чтение есть частное, портативное, общедоступное, каждодневное счастье – для всех и даром.

Будь я школой, первым предметом в ней бы был читательский гедонизм.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

*

*